Охотники

Всем известно, какие происшествия и случаи бывают на рыбалке и охоте. На эту тему сняты любимые народом фильмы, сочинены детективы, из уст в уста передаются анекдоты и рассказы. Каждый, кто брал в руки ружьё или удочку может рассказать историю, произошедшую только с ним. А я однажды стихотворение сочинил о рыбалке, имевшей место на северной реке Печоре, когда, будучи курсантом, таскал, водил по северным рекам плоты.

 

Спустили «Казанку»,

Взревел наш мотор,

Летим на рыбалку

На водный простор.

Забросили сети,

Где рыбы полно,

И тянем вручную,

Нащупавши дно.

Здесь нельма, и щука,

И окунь попёр,

Но радость испортил

Лихой рыбнадзор.

Мы всё побросали,

На всё наплевать.

Какая рыбалка?

Пора удирать!

Мы делаем вид,

Что следим за плотом,

За сетью и рыбой

Вернулись потом.

Достали улов,

Избежали позора.

Вот это удача!

Хвала Рыбнадзору!

 

Несколько раз весной и осенью на охоту я ходил с соседом Магиным Вячеславом. Каждая наша охота по определению должна заканчиваться удачей. Охотились мы не ради добычи, а для удовольствия.

Мы заранее договаривались, в какой день, и в котором часу отправимся на охоту. Готовиться начинали заранее. Готовили одежду по погоде, да чтобы и на охотников были похожи. Камуфляж, сапоги, патронташ, подсумок, ягдташ называется. В него мы клали немного закуски, бутылочку коньяку, стопочки. В карман клали острые ножи, чтобы хлеб, колбаску, огурчик и помидорчик красиво порезать. В грудной карман клали плоскую фляжку, тоже с коньяком, так, на всякий случай. 

Чистили ружья, набирали патроны с разными зарядами и ждали назначенного часа. Когда этот час наступал, выходили с ружьями через плечо на тропинку и шли вдоль посада мимо домов соседей в сторону реки Сабли. Шли не спеша. А куда торопиться? Наша добыча ни куда не денется.

Славка на ходу не курил и мы разговаривали о том, как прошёл день, что успели сделать, а что не успели. Как вели себя наши члены семьи, кто приходил, чтобы выпить или опохмелиться и о всякой другой ерунде.

Проходя мимо дома Юрки Басика, могли на минутку остановиться и выслушать его добрые напутствия. Мужик он был разговорчивый и добрый. Завидовал, что у него нет ружья и он не может к нам присоединиться. А Виктор Лебедев обязательно задаст какой-нибудь вопрос, сам на него ответит и сообщит что-то новое из области науки, техники или местных событий.

А когда выходили за крайний дом, это был дом Капрановых, я рассказывал Вячеславу пару баек про Вовку Капранова, и мы плавно переключались на охоту. Вячеслав мужик обстоятельный и любил планировать всё заранее. Обговаривали маршрут и место охоты, как будем стрелять, где отдыхать, где Саблю переходить и т.д.

Переходили по мосту через Работку и начинали искать лавы через Саблю. Найдя их, один из нас переходил на противоположный левый берег. После чего снимали с плеч ружья, заряжали их и начинали двигаться вдоль берегов, ожидая подъёма уток с воды. Услышав кряканье дичи, Славка подавал знаки руками, намекая на особую осторожность и внимательность. Берега реки в те времена были почти без деревьев, а травка «пострижена» коровами ровненько, как городской газон.

Когда утки взлетали, начинали палить из всех стволов, как правило, мимо. Выстрелы уток не особенно пугали. Полетав, они снова садились на воду впереди нас, сзади или улетали на Работку. Так и шли потихонечку вниз по Сабле в сторону Горбанова, один по Байбалам, другой по Губам. Так называются разные берега нашей реки Сабли.

Река петляла и путь то у одного, то у другого охотника был короче, и он вырывался вперёд. Мы уходили всё дальше и дальше от деревни, где, по нашему мнению, уток было больше.

Я не слышал, как взлетели утки. Только видел, как Славка вскинул ружьё и пальнул из одного ствола. Утку я заметил только тогда, когда она уже падала на землю на моей стороне реки.

- Алексеич, кажется, попал! — прокричал сосед, вытаскивая из ствола израсходованный патрон.

- Да, я видел, как она падала, сейчас найдём, сорентируй меня, только стой на месте, покажешь, в каком направлении стрелял, — посоветовал я.

Утку я нашёл быстро. Она была маленькая, но для настоящих охотников, какими мы были, размер значения не имел. Трофей есть, наступила пора соединяться. Я знал, что совсем не далеко через Саблю были ещё одни допотопные лавы и подсказал Славке, чтобы он шёл вперёд. И действительно, метров через сто он обнаружил подобие лав, по которым успешно переправился на мою сторону, не упав в реку. Пока он переправлялся, взлетели ещё две утки. Я выждал паузу, когда они полетят в сторону от меня, чтобы не стрелять сбоку. Утки поднялись над кустами, и я выстрелил дуплетом, но уток это не взволновало, они благополучно улетали в сторону Арлаутова пруда.

Когда мы воссоединились, утки нас уже не очень волновали. Мы выбрали удобное место на берегу так, чтобы сесть можно на травку, а ноги свесить к реке.

Вячеслав впервые за время охоты закурил. Как мне показалось, с удовольствием. Мы уселись и стали доставать содержимое котомок. Выложили закуску, коньяк, поставили стопки, наполнили их, и Славка произнёс тост:

- Ну, что могу сказать, Геннадий Алексеевич, за удачу!

- Умеешь, ты красиво сказать Вячеслав Аркадьевич! — согласился я и мы выпили.

- Хорошо пошла! — поделился он.

- Согласен, - подтвердил я, закусывая долькой мандарина, — предлагаю повторить!

- Нет возражений, — ответил сосед и наполнил наши 20-ти граммовые мензурки.

Выпили ещё по одной и начали умные разговоры. А вокруг жужжали комарики, журчала вода, где-то далеко крякали утки, со стороны Рогатина, что в Тверской области, доносились далёкие выстрелы, в Горбанове лаяли собаки, а в Семёнкове раздавался смех молодёжи, в небе слышался гул самолётов, которые чертили от края и до края белые полосы.

Мы сидели, наслаждались нашей северной природой, общением друг с другом, попивали коньячок и удивлялись — какие мы умные!

Послышался свист утиных крыльев. Мы похватали ружья, пальнули, не целясь из четырёх стволов, не попали. Решили, что далеко, а может просто промазали.

Но Вячеслав решил, что ещё уточку подстрелить не мешало бы. Он пошарил по своим карманам и достал какую-то бумажку. Развернул её и показал мне:

- Видишь, что здесь написано? «Утка!».

- Вижу, путёвка, а где ты её взял? — удивился я.

- А мне её Николай Александрович раздобыл, вот сейчас мы её и подстрелим, - сказал сосед и пошёл к дальнему дереву.

Повесил довольно далеко на ветку «утку», вернулся:

- Ну, кто первый?  Давай всё по-честному. У тебя какая дробь?

- У меня всякая от единицы до семёрки и пуля тоже есть, - ответил я.

- У меня тоже пули есть, но пулями стрелять в утку не будем, не кабан, а птица - давай троечкой.

- Давай троечкой, кто бы спорил.

- Геннадий Алексеевич, уступаю тебе первый выстрел, как старшему товарищу.

- Спасибо, Вячеслав Аркадьевич за уважение к старшим товарищам.

Мы ещё немного подурачились, я вставил патрон в левый ствол, поудобнее встал, прицелился и выстрелил. Пошли смотреть, что с уткой? Внимательно рассмотрев, нашли одно попадание, почти по центру «утки». Вернулись на исходный рубеж. Сосед зарядил ружьё, встал на то же место и выстрелил. Пошли смотреть. Долго смотрели, но мимо.

- Алексеич, у тебя какого года выпуска ружьё-то? — спросил Вячеслав.

- Пятьдесят второго, кажется, — ответил я.

- Вот видишь, при дедушке Сталине сделано, а в то время говно сделать нельзя было, лес валить пошлют. Моё-то при Брежневе выпустили, можно и схалтурить, хотя он и сам был любитель поохотится. Давай-ка стволы померяем. Вот и стволы сантиметров на шесть у твоего длиннее.

- Дядя Слав, давай подойдём поближе шагов на пятнадцать и пальнём ещё по разочку, — предложил я.

- С удовольствием, — ответил Вячеслав, — только сначала давай глаз навострим.

С удовольствием навострили, закусив красной помидоркой, и  пальнули. В этот раз в «утке» оказалось по две дробины от каждого выстрела.

Уже смеркалось. Мы сняли «утку» с дерева. Решили, что добьём её в следующий раз. Вернулись на привал, допили коньяк за удачную охоту и стали собираться домой. Сосед намекнул на фляжку в кармане, но решили, что дома откроем.

Было уже темно. Мы шли медленно, разговаривая о разном и наслаждались тихой летней белой ночью. Небо над Заозерьем во весь горизонт светилось ярким оранжевым цветом, а над головой уже сияли звёзды, в пруду отражалась красавица Луна. В деревне слышались разные звуки, которые во все времена сопровождали сельскую жизнь. В домах светились окна, а на столбах горели фонари. Виктор Иваныч ходил вокруг своей машины, рядом с ним крутился Тарзик и звучала музыка из транзистора.

 

Висит закат в Карманихе,

Застряв среди ветвей.

В июле ночи светлые

На Родине моей.

 

Качнулись стрелки за полночь,

Но видно словно днём

Семягино и Гулино,

И наш с крылечком дом.

 

Далёкий голос филина,

Как будто детский плач,

А над Работкой крякает

Без умолку дергач.

 

Сосед — Викторко Лебедев

Без майки и босой

Косит траву зелёную

По дедовски — косой.

 

Счастливые мальчишки

Костёр у Сабли жгут.

Как яблоко созревшее,

Луна упала в пруд.

 

Мы остановились на пару минут, полюбезничали, похвастались трофеем и пошли дальше. Пройти до своих домов оставалось двадцать метров.

- Молодцы, — сказал вдогонку Виктор Иваныч и полез в кузов. Либо привёз что-нибудь полезное для домашнего хозяйства, либо готовился к следующему рабочему дню.

Мы пришли к выводу, что охота удалась! Отдохнули на славу! Славка предлагал утку мне, но я наотрез отказался.

На участке у соседа Славки суетился народ. Вячеслав похвастался трофеем, но его не поняли. Светлана Николаевна сразу заявила, что к этой утке она не прикоснётся. Хорошо, что в запасе была Тамара Сергеевна. Она знала, что делать с такой добычей.

В итоге утка была обработана, и на следующий день был сварен «утиный» суп.

Всем известно, что Вячеслав любит повозиться с детьми, у него на это хватает терпения и есть несомненный талант. В этом вопросе он почти Капранов, только с высшим образованием. Так и в этот раз он собрал ребятню и устроил им обед с поеданием супа с дикой уткой. Он так его разрекламировал, что они наворачивали этот суп с чёрным хлебом за обе щёки и требовали добавки.

Во второй половине дня вдоль деревни несколько раз проехал «Запорожец». Явно, что чужой, но кто? Когда этот Запорожец остановился на дроге напротив наших домов, Мария Лебедева, она всё знает, рассказала, что это Толя Сидорин приехал навестить родную деревню.

Толька учился в том же Рыбинском училище, что и я, а его старший брат Колька считался моим другом, мне было интересно с ним пообщаться. Я сел к нему в машину. Толя был нахорошо поддавши и продолжал пить пиво. На вопрос, почему в период навигации он разъезжает по стране, Толя сказал, что у него отпуск, пока судно на ремонте. Ремонтом занимаются механики, а он штурман.

В Семёнково он приехал из Нагорья от брата Кольки. Они долго не виделись, со свиданием выпили, потом разругались, а потом «разодралиса» и он уехал. После, заехав в Нагорье, я спросил у Кольки:

- А чего вы с Толькой не поделили?

Колька рассказал, что когда Толя выпьет, то становится «дурак-дураком». В этот раз они выясняли, кто виноват в том, что они продали свой родной дом в деревне. Договорились до того, что Толя его чуть не «удушил» и пришлось его прогнать.

Показания обоих в общем-то совпадали. Прямо отсюда Толя собирается к себе в Вологду, только сначала полюбуется родными местами и повидается с товарищами из детства и юности.

Я рассказал ему о судьбах тех, кого знаю, поделился местными новостями. Похвастал, что вчера ходил на охоту, зная, что он рыболов-любитель и охотник и ему будет интересно. Толя внимательно выслушал несколько баек об охоте и рыбалке, а потом и сам взял слово:

- У меня тоже были всякие интересные случаи на охоте. Чего там только не случается, сам себе потом не веришь. Есть у меня приятель, мы в соседних домах живём. Частенько ходим на рыбалку или на охоту. Бывало, дальше гаража и не уходили. Как вы с соседом, посидим, поговорим, да там и заночуем, только машины в гараже не заводим, у нас такое правило. А бывает, до сторожки дойдём, там и остановимся, благо есть, что выпить и чем закусить, а убивать зверя или птицу и не обязательно, «чай не голодаем».

Один раз с погодой не повезло. Уже домой под вечер пошли и «потерялиса». Меня водить начало. А так «оказалос», что у меня водка «осталас», а у него закуска. Шёл, шёл, устал, да ещё ружьё с патронами, тяжело, не стрельнули ни разу. Присел отдохнуть, ягод каких-то пощипал, отхлебнул прямо из горлышка. «Пригляделса», смотрю, на болотце стоит избушка на «куриных» ножках. Точь-в-точь, как у Бабы Яги из мультика. Деревянная, палки и брёвна торчат в разные стороны, ни окон, ни дверей.

Толик сделал несколько глотков чего-то из бутылки и продолжил рассказ:

- Дождик опять начал накрапывать, думаю здесь и заночую. Всё равно, в какую сторону идти не знаю. Полез по болоту к избушке. Точно, ни окон, ни дверей и ног куриных не видно, знать в болоте увязли. Начал говорить, чтобы повернулась к лесу задом, ко мне передом. Бесполезно. Стоит, как вкопаная. Сбросил с себя всё лишнее и начал разбирать стену. Крепкая такая. Кое-как разобрал и пополз внутрь. Там темно, как у негра в одном месте, но сухо и мягко, пахнет, правда, не хорошо, «не духам».

Чиркнул спичку. Вижу — Баба Яга! Вся волосатая, ушки торчат, глазки блестят, хвостище и зубы, во! — Толик показал два пальца, изобразив «Викторию».

- Что я ей там говорил, уже не помню, только когда глаза открыл, там уже три Бабы Яги и все на меня смотрят и зубами щёлкают. «Удивилса», почему меня до сих пор не сожрали? А они говорят:

- Ты вчера так руками размахивал, бил себя в грудь и всё кричал; Вы знаете, кто я!? Да вы знаете, кто я такой!? Я вам покажу, кто я такой!  Вот, говорят, сейчас мы узнаем, кто ты такой и тогда сожрём!

Я выпрыгнул из окна, откуда силы «взялиса», и как припустился, еле ноги унёс. Ружьё-то с патронами и подсумок недели две искали. Нашли около бобровой хатки. Немножко заржавело, а так ничего, стреляет.

Я ему рассказал, что тоже один раз в лесу с чертями заночевал, страшновато было, но деваться было некуда.

- Геннадий, а где бы мне переночевать? Может у Мити в землянке?

- Толь, Митя, конечно, не Баба Яга и не Кощей Бессмертный и зубы у него гнилые, не сожрёт, но нет уже ни Мити, ни землянки.

- А где он?

- Его увезли в дом престарелых, на Сольбу, а землянка сгорела без хозяина. Поезжай к Ивану Бакову, угостишь его пивом, дашь сигарет, он всех принимает, да ещё и мёдом с хлебом накормит, про Романа расскажет.

- А что с Романом? — удивился Толя.

- Да ничего, иногда появляется, но я давненько его не видел, — успокоил я земляка.

Мы распрощались и больше я Анатолия не видел. Но раз или два в год мы с братом косим траву на моголе его и Колькиных родителей в Старове на кладбище.

А что касается охоты и рыбалки, то это занятие не прекращаем и наслаждаемся природой родного края и общением.